Sex, drugs and violence

Путеводитель по экстремальной Японии от Рю Мураками

 


текст: Сергей Ильченко
R.I.P. № 11 (февраль/март 2007)

Я понская и мировая литература, как известно, знает двоих Мураками – Харуки и Рю. Первый – лиричный философ и мистик, тонкий романтик, европеизированный интеллигент. Второй представляет собой типичный образец infant terrible, ориентирующегося на шокирующую маргинальную прозу. Певец распада, наслаждения и смерти, продолжающий в художественном отношении традиции Жене и Берроуза, Рю Мураками берет извечную триаду «sex, drugs and rock-n-roll» и решительно добавляет в нее еще одно звено – насилие.



При этом рок-н-ролл, формально присутствуя в его книгах в качестве приметы времени, явно выпадает из сакральной цепочки. Все творчество японского литератора вращается вокруг трех вещей: секса, наркотиков и насилия. Эти центральные для современной культуры темы сплетаются в неоново-психоделических романах Мураками в единый клубок жестокости, складываются в страшную калейдоскопическую картинку, где декадентское тление и апатия чередуется с исступленностью, драйвом, экстазом. «Неужели японцы и вправду так живут?» - недоумевают русскоязычные читатели на посвященных Рю Мураками интернет-форумах. Вряд ли следует со своей серьезностью отвечать на этот вопрос. Куда интереснее устроить себе виртуальную экскурсию по миру японского экстрима. Для этого достаточно прикоснуться к краеугольным камням истекающих всеми человеческими выделениями литературных миров Мураками.

SEX

В отличие от своего однофамильца, Рю никогда не искал в сексуальной тематике поэзии и мелодраматизма в духе Бертоллуччи. Его описания интимных сцен отстраненны, физиологичны, предельно детализированы. Секс в романах Рю Мураками это не космогония Генри Миллера и даже не наркотические галлюцинации Берроуза – это тошнотворная беспристрастность телекамеры, фиксирующей все мыслимые извращения, которым механистично предаются литературные герои японского автора.

По большому счету в книгах Мураками невозможно найти более-менее «нормальный», классический гетеросексуальный акт. Зато в его произведениях в изобилии представлены все девиации и сексуальные эксперименты. Так, герои романа «Все оттенки голубого» - подростки-наркоманы – спасаются от раздирающей их изнутри пустоты в безумном групповом сексе, устраивая подлинно римские бисексуальные оргии. Персонажи другого произведения Мураками, романа «Экстаз», накачиваются наркотиками и пускаются в трудно вообразимые садомазохистские эксперименты, обретая истинное наслаждение в изощренном унижении и растлении различных скромниц.

«Экстаз» является, пожалуй, одной из главных вещей писателя. Именно здесь с предельной четкостью выкристаллизовалась архитектура его художественного мира: поэтика разложения изнуренного человеческого «Я», стирающего себя наркотическими передозировками и утолением безмерной похоти. Кроме того, в «Экстазе» мы встречаем математически точное описание психологии садомазохистских отношений: садист направляет свою силу и желание на другого; мазохист рефлексивен, он стремится раздавить свое «Я», пасть к ногам Королевы и вылизывать кончики ее туфель. Образ же главной героини романа – демонической нимфоманки Кейко – может встать в один ряд с женскими персонажами Захер-Мазоха.

Даже традиционный секс и внешне пристойные отношения между мужчиной и женщиной неизменно приобретают в книгах Рю Мураками налет упадка и экстрима. Например, один из главных героев романа «Дети из камеры хранения», занимается сексом, а затем начинает жить с женщиной, груди которой были ампутированы в результате ракового заболевания. Как пишет Мураками, «он не переставал удивляться тому, что возбудился».

DRUGS

Наркотики для героев Мураками представляют едва ли не единственный путь к спасению от бессмысленности бытия. Примечателен в этом смысле пассаж, который выдает герой трэш-романа «Мисо-суп», подрабатывающий гидом по секс-кварталам Токио: «Что же касается Японии, то здесь ... алогичность возведена в квадрат, потому что в этой стране нет стандартов и нет принципов. Здесь нет ничего такого, что считалось бы безусловно важным. Взрослые здесь живут только ради денег и ради того, что имеет денежную ценность: брэндов и фирменных товаров. Все средства массовой информации - газеты, журналы, радио, телевидение - все заполнено многоречивыми признаниями, суть которых сводится к тому, что нынешние взрослые, кроме денег и брэндов, ни в чем не нуждаются, ничем больше не интересуются и совершенно не стесняются в этом признаваться».

На этом фоне пассивная наркомания тех же подростков из книги «Все оттенки голубого» выглядит, с социальной точки зрения, оправданной. Герои романа проводят день за днем, гоняя по венам морфий и героин, нажираясь стимуляторами и накачиваясь алкоголем. После вымученного «прихода» их бесконечно долго и мучительно рвет и кажется, «это небо рвется изнури кишок». Местами описания наркотических опытов в творениях Рю Мураками скупы и бесчувственны («Мои бедра настолько онемели, что я не мог ими даже пошевелить. Время от времени пронзительная боль ударяла в сердце. Набухшие вены на висках пульсировали»), местами – на удивление поэтичны, пугающе проникновенны («Все то время, пока я лежал на траве, я ощущал какое-то прикосновение. И даже сейчас, когда я лежу ночью в саду этой уютной больницы, все остается прежним. Огромная черная птица продолжает парить надо мной, а я, горькие травы и круглый жучок затягиваемся в ее чрево»).

В романе «Экстаз» наркотический угар становятся последним прибежищем уже для представителей высших слоев общества, пресытившихся деньгами, властью и роскошью. Кокаин, героин, экстази, приправленные остервенелыми садомазохистскими сеансами, превращаются для них в незаменимые инструменты в непрекращающихся поисках Кайфа, подлинного удовлетворения.

Алгоритм наркотического «прихода», изложенный в книге «Экстаз», впечатляет своей незамысловатостью: сначала – ощущение, что не происходит ровным счетом ничего, затем – неимоверное возбуждение, терзающее человека, превращающее его в один большой половой орган.

VIOLENCE

Мир романов Мураками буквально соткан из насилия, повседневного и вселенского, чинимого со скуки и возведенного до уровня жизненной философии. В этом отношении сложно найти произведение более примечательное, чем роман «Дети из камеры хранения». Здесь насилием кишит почти каждая страница. В самом начале произведения двух полуживых младенцев оставляют на произвол судьбы в вокзальной камере хранения. Спустя некоторое время один из подросших найденышей встречается с бросившей его матерью и пулей сносит той пол-лица. Другой подкидыш убивает ножом свою беременную сожительницу. Конец же романа и вовсе походит на апокалипсис: над Токио повисает облако датуры – ядовитого вещества, превращающего людей в озверевших маньяков, исполненных одним желанием – убивать.

«Датура» - это слово становится кличем, девизом одержимых героев страшного романа Мураками, в котором вполне ницшеанские темы вроде природы музыки, звука (один из двух подкидышей становится гениальным музыкантом) сочетаются с ницшеанской же философией борьбы и сильного духа. Объявив войну всему миру, столь жестоко обошедшемуся с ними, герои книги рождают отчаянный план: достать со дна моря запасы датуры и распылить яд над Токио, утопить все в крови, «разорвать этот город на куски».

Эпичность и грандиозность «Детей из камеры хранения» резко контрастирует с комиксным, нарочито попсовым хоррором из романа «Мисо-суп», в котором главный герой бродит по секс-заведениям Токио вместе с исповедующимся ему маньяком-американцем. Центральной в книге является сцена резни в клубе, описанная телеграфными фразами киносценария («Тело ее обмякло. Туфли свалились с ног. На лице появилась умиротворенная улыбка. И тут Фрэнк схватил ее за волосы и воткнул в нее нож. Прямо в грудь»). Умертвив на страницах своего романа самым изощренным образом с полдесятка мужчин и женщин, Мураками как ни в чем не бывало продолжает повествование: «- Ну что, пойдем, что ли? - полувопросительно сказал Фрэнк и, приобняв меня за плечо, повел через дорогу». Так только что описанное зверство становится чем-то вроде эпизода компьютерной игры, а пролитая кровь и растерзанная плоть – всего лишь достоверно смотрящимися спецэффектами.

Всерьез изучать специфику жизни современной Японии по романам Мураками – все равно, что знакомиться с новейшей российской действительностью по фильмам Балабанова или Лунгина. Ясно, конечно же, что ни одна культура (даже такая загадочная для нас, как японская) не может быть ограничена рамками Эроса и неразрывно связанного с ним Танатоса. Реальность, сотканная исключительно из наркотического бреда, трэшевой жестокости и запредельной похоти, нежизнеспособна. Скорее, она виртуальна. Логичнее поэтому относиться к японскому автору как к качественному литературному проекту, расчетливому художнику, умело собирающему из самого непотребного сора массовой культуры и шелухи многократно пережеванных тем свои поразительные тексты о боли, наслаждении и пустоте.

 

вернуться к статьям >>
 

Плунжерные насосы в Москве

Плунжерные насосы в Москве из Италии по ценам завода!

www.dosings.ru

 
 
R.I.P. является одним из первых российских готических изданий. Подзаголовок издания – журнал сумрачной эстетики. В сумерках обыденное сознание успокаивается. Наступает пора творчества. Именно о произведениях, созданных в такой час, повествует издание на своих страницах. Публикации охватывают все сферы современной дарк-культуры (музыка, кино, литература, живопись, фотография, театр, мода, стиль и т.д.). Журнал выбрал достаточно критический подход к оценке произведений "сумрачного" искусства, рассчитывая на вдумчивую и сомневающуюся аудиторию.И самое главное: здесь речь идет о музыке, кино, живописи, литературе, фотографии, созидании как таковом... О многом из того, что не оставляет нас безучастными. Отдыхайте в мире. Главным образом, в мире с собой. И с теми, кто находится рядом.